Тело своё аккуратно разрежу
три пальца ниже пупка
две части бескровных. их вид безмятежен
как спящего лоб простака
мне первою в руки идёт половина
что чаще стоит на земле
податлива плоть. первородная глина
вскочила по звуку алле!
и иноходь кругом свою развивая
сужала диаметра винт
чуть позже вторая в ней рылась зевая
ввиду опрокинутых пинт
искалось всё лишнее: камни, гангрены,
что, может быть, портит наш сон.
но всё как у всех. опустив перемены,
что нож применён с двух сторон.
сквозь гул, топотанье и лязг ожиданья,
как вьюн. присмыкаясь к стене,
ребенка я слышу живое рыданье,
и это таинственно мне.
откуда в том месте, где кровь недвижима
крик голода в горле младом
он, может, внутри был, пока не решила
я разум разнять со стыдом.
так где же теперь и в какой половине
мне жизни дышАщей искать
пока не умолк, неприметный доныне,
убивший заранее мать.
